1. В поисках солёности

 

В сердце американского Запада в штате Юта расположен Солт-Лейк-Сити, известный как центр Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, традиционно называемой мормонской церковью. Будучи приглашенным туда весной на национальную конференцию редакторов, я вижу для себя неожиданную возможность больше узнать о мормонах. Гостиница, в которой пройдет конференция, находится рядом с Храмовой площадью (Темпл Скуэр) — центром поклонения этой веры.

Летя на восток из Калифорнии в Солт-Лейк-Сити, я перебираю свои ограниченные знания о мормонах. У меня c детства бывали симпатичные друзья-мормоны, но я стеснялся спрашивать об их вере. Подробности о ней, которые попадались из разношёрстных источников, меня не привлекали. Я любил популярную тогда серию книг «Великий ум» (The Great Brain), которая повествует о приключениях мальчиков из смешанной католическо-мормонской семьи, получающей уроки толерантности на фоне жизни в статусе «язычников» среди мормонов в Юте в конце XIX века. Примерно в то же время в рамках воскресной школы обиженная противница мормонизма однажды устроила собеседование для моей группы о том, как она росла среди мормонов в Юте, а затем была рада убраться оттуда подальше. С другой стороны, к концу моей светской школьной программы выступили под эгидой введения в мировые религии молодые приверженцы мормонизма, пытаясь в том числе отстаивать запрет их церкви на радости чая, кофе и спиртных напитков. Затем, уже в студенческом возрасте, мой давний друг нашел Книгу Мормона в комиссионке и захотел прочитать ее для забавы, что и осуществил с большим трудом, постоянно удивляясь странности ее стилистики и содержания. В то время меня больше интересовали религозные склонности битников. Бывало, что моя семья отдыхала в Юте. Я пару раз навещал брата, когда он жил там, поступив в аспирантуру при университете штата в небольшом городе Логан. Однако близко пересекаться с мормонизмом мне там не пришлось. С тех пор у меня не было особых поводов ни посещать Юту, ни думать о мормонизме. Но сейчас по мере приближения к штату возрастает желание за грядущие дни уточнить свои скудные впечатления об этом явлении — наряду с совершенствованием редакторского ремесла, конечно.

 

Даже те, кто не знаком с мормонской церковью, могли слышать о ее истории и основах, включая строгий, своеобразный моральный кодекс и обязательность двухлетнего миссионерства, проводящего членов церкви по всему миру. Мормонская церковь была основана в начале девятнадцатого века Джозефом Смитом, заявившим, что он нашел Книгу Мормона на древних золотых пластинах, которые вернул ангелу после их перевода. Смит утверждал, что христианская церковь потеряла ориентиры откровений относительно учений Христа вместе с кончиной апостолов, и что непосредственный апостольский авторитет был впервые запредельно восстановлен в нем самом. Развитие мормонской церкви связано с этапами миграции ее членов с востока Америки на запад, включая последную стадию передвижения в будущую Юту по так называемой Мормонской тропе. Мормоны рассматривали западные просторы как свой Сион, обетованную землю, предсказанную пророчеством. Успех в освоении этой земли укрепил репутацию их трудолюбия. Расширяясь, они заняли значительное место в мировой духовности, экономике и благотворительности. Их вера может вызывать далеко не только восхищение, однако стоит заметить, что с сопротивлением сталкиваются все религии. Я стараюсь превзойти прежнее поверхностное отношение к этой теме, оставаясь нейтральным, насколько уместно.

 

 

Когда самолёт пересекает Сьерра-Неваду и пустыню Большого Бассейна, я вспоминаю о сложных ландшафтах, через которые мормоны шли, чтобы достичь своей будущей родины. Коренные племена могли пребывать в этих землях, но огромные пространства континента ставят трудные задачи любым желающим здесь осесть. Эта часть дикого Запада остается диковатой и сегодня. Редкие грунтовые дороги простираются по безлюдным равнинам и вдоль горных массивов, затем исчезая в никуда. Почему существуют эти дороги? Насколько они еще используются? Дисциплина Отцов-пустынников могла бы там пригодиться, но суровость земли бросила бы вызов даже их стойкости. Преодолеть такие территории на повозке или пешком требовало необыкновенной выдержки. Поселиться у Большого Соленого озера вместо продолжения пути в Калифорнию или Орегон, подобно другим искателям удачи, отражало не менее смелую интуицию.

 

 

Южная часть озера появляется на фоне теплого света заката, который усиливает фантасмагорию воды — её изумрудно-зеленый цвет с алыми штрихами порождён скоплениями видов водорослей, которые процветают в условиях высокого уровня солености. Озеро, остаток гораздо большего доисторического водоема, продолжает сокращаться и рискует исчезнуть под воздействием сезонной жары и роста населения. Тем не менее его жуткая красота остается захватывающей. В северной части озера, отделенной железнодорожной насыпью, другие водоросли окрашивают воды в красный цвет. У побережья разбросаны острова скалистых утёсов, намекающих на подводную геологию.

На уважительном расстоянии от восточного берега находится Солт-Лейк-Сити. Город и обширные пригороды расположены в долине, окруженной горами. Ландшафт вдохновлял мормонских поселенцев, предоставляя в их распоряжение красоту и источники воды, древесины и минеральных богатств. Легко увидеть, как эти пространства соответствуют библейским архетипам израильского исхода, ставшего управляющей метафорой для столь многого в колонизации Нового Света. Дикая природа американской глубинки сравнима с природой Синая, а цель пути представлялась новопроходцам древней землей Ханаан, открытой для притязаний. Большое Соленое озеро является очевидным двойником Мертвого моря Израиля, с первобытной атмосферой, дополняющей величественность гор.

 

 

Небоскребы центра города поднимаются на горизонте. Низкие плоские крыши складов и дата-центров свидетельствуют о способности местной культуры к адаптации. Затем мы уютно приземляемся среди гор. На плиточном полу терминала аэропорта большая карта показывает маршруты от Солт-Лейк-Сити к точкам по всему миру. Эта когда-то изолированная долина, окруженная пустынями, нацелена на статус одного из центральных мест на планете, как своего рода Иерусалим или Мекка для сегодняшнего Западного полушария. Мы в абстрактной точке в однородном мире, но и в месте с уникальной экосистемой и культурой.

В нише у окон, выходящих на аэродром, стоит скелет огромного хищного динозавра. На потолке туннеля между терминалами синее освещение призвано придать волнистому аллюминию сходство с горным руслом реки, в котором раздаются звуки Take Me to the River и прочих песен на водную тематику. Впереди белые скамейки поднимаются в слоистых формациях выше человеческого роста, подражая геологии каньонов штата. Затем зона безопасности аэропорта заканчивается, уступая место группам людей со знаками «Добро пожаловать, старейшина».

 

 

На первой остановке городской электрички от аэропорта до центра заходит седовласый коренастый мужчина и начинает играть на губной гармонике. Один из пассажиров спрашивает, как давно он уже играет. «С тех пор, как мне было десять лет, — отвечает он хриплым голосом. — Я научился сам, но у меня бывали уроки. Гармонист из Blues Traveler меня слышал, и говорит, что я один из лучших в мире.» Он выходит на остановке Университета штата Юта. «Повезло нам с концертом,» — замечаю я. «На Зеленой линии может произойти все, — говорит пассажир, хипповатый молодой человек с бородкой и рюкзаком. — Я езжу по ней на работу и обратно каждый день, и я видел все.»

Напоминая себе о необходимости смягчить свою предвзятость относительно Юты, я замечаю, что мы делим вагон с аккуратно выбритым, приятным мужчиной в костюме и галстуке, сидящим за хиппи. «Сколько остановок до Храмовой площади?» — спрашивает он. «Всего пара,» — говорит хиппи, удостоверяясь затем, что мы правильно выходим, и желая нам удачи.

Умно одетый мужчина и я выходим из вагона и останавливаемся на ближайшем перекрестке. «Мне нужно сориентироваться,» — говорит он неуверенно, но оптимистично.

«Мне тоже, — отвечаю я. —Вы здесь первый раз?»

«О, нет, я был здесь много раз. Просто прошло время. Я приехал из Техаса на генеральную конференцию. Я сейчас являюсь одним из областных семидесятников.»

Вероятно, такое число имеет евангельские предпосылки. «Я тоже приехал на конференцию, говорю я. — На конференцию редакторов.»

Мужчина реагирует с энтузиазмом. Мы понимаем, что наши гостиницы находятся в одном направлении, вниз по улице Саут Уэст Темпл, поэтому идем вместе. Когда я упоминаю, что хотел бы использовать время между сессиями конференции, чтобы узнать о его церкви, он выражает удовольствие, но предостерегает о трудности попасть на его конференцию, мероприятие с распроданными билетами, на которое приезжают тысячи людей со всего света дважды в год. Он считает, что Храм Солт-Лейк останется закрытым на реконструкцию как минимум на полтора года. Тем не менее, уверяет он, на Храмовой площади все равно можно найти много интересного. К тому же к субботе генеральная конференция соберет в этом районе большие толпы.

Дойдя до его гостиницы раньше, чем до моей, мы пожимаем друг другу руки на прощание, обмениваясь именами и желая друг другу замечательных конференций. «Я просто знаю, что у вас все получится в карьере, — говорит он с теплым акцентом, светясь добротой. Позже я узнаю, что «областные семидесятники» являются частью мормонской иерархии, связанной с семьюдесятью учениками, упомянутыми в Евангелии от Луки, посланными Христом. «Кворумы семидесятников» существуют в каждой части света. Считая свои структуры непосредственно унаследованными от ранней апостольской церкви, мормоны отмечены высокой степенью организованности, объединяющей церковных лидеров с мирянами административной харизмой.

 

Я оставляю вещи в гостинице и делаю быструю закупку продуктов в Harmons, местном заведении, перед его закрытием. Новый месяц восходит над Солт-Лейк-Сити. Бар Why KiKi рекламирует «Драг-шоу каждую субботу». Девушки в коротких юбках и высоких кожаных сапогах проходят мимо, а свежая рвота добавляет риска аккуратному тротуару перед Harmons — еще одно напоминание о том, что не все жители региона придерживаются строгих мормонских норм. Вернувшись в свой номер на девятом этаже, я открываю занавески и вижу все еще заснеженные горы, нависающий филиал US Bank и освещенный классический купол капитолия штата Юта, выглядывающий между штаб-квартирой Zions Bank, основанного мормонами и по-прежнему тесно связанного с их церковью, и другой офисной башней, которая скрывает вид на главный храм, но не на краны, возвышающиеся рядом с ним. Облака пара поднимаются из вентиляционных шахт в холодный ночной воздух. Ресурсы циркулируют и сгорают. Текущий президент страны объявил эту дату, следующую после 1 апреля, «Днем освобождения», днем, когда Соединенные Штаты избавятся от порабощения миром. Непосредственной темой является торговля, но подразумеваемый контекст кажется более широким. Говорят, что мир отворачивается от Америки, но Солт-Лейк-Сити все еще обновляет свой храм, как бы там ни было. Я размышляю о путях народов и о том, что может означать настоящее освобождение.

 

 

 

2. Улей мечтаний и видений

 

На следующий день, во время долгого перерыва после сессии конференции по проверке фактов, я иду к Храмовой площади — благоустроенной территории, окружающей неоготический главный храм и включающей другие важные для мормонской веры здания. На ближайшем углу стоит более незатейливая неоготика Ассамблеи Солт-Лейк-Сити. За ней расширяется павильон в форме эллипса — старая Мормонская Скиния. Площадь вокруг Скинии заполнена монументальными чугунными скульптурами, созданными как в прошлом, так и в нынешнем веке. Все работы тщательно выполнены в традиционном стиле.

 

 

 

Головокружительная дерзость истоков мормонского мировоззрения очевидна во всех скульптурах, воплощающих сцены из утверждений Джозефа Смита и других свидетелей случившихся с ними чудес. Сюжет «Восстановление священства Мелхиседека» изображает апостолов Петра, Иакова и Иоанна, возлагающих руки на голову Смита, сопровождаемого Оливером Каудери, свидетелем его пророческих деяний. Рядом «Восстановление Ааронова священства» показывает Иоанна Крестителя, передающего власть крестить Смиту и Каудери. Напротив Смит открывает золотые пластины Книги Мормона с помощью Ангела Морони. С дальней стороны Скинии скульптура иллюстрирует так называемое Первое видение, когда, согласно мормонским учениям, первые две личности Святой Троицы явились однажды четырнадцатилетнему Джозефу в лесах его родного штата Нью-Йорк. Дальше стоит более рядовая евангельская композиция «Иди за Мной», на которой Иисус призывает двоих рыбаков. Каждая скульптура наделена равной осязаемостью и значимостью. Это имеет смысл в контексте утверждений основателей мормонизма, но непосвященными может восприниматься с тревогой. У меня остается раздвоенная реакция легкого восхищения верностью скульпторов принципам реализма и монументальности вместе с ощущением кощунственности физической конкретизации сюжетов из мормонской агиографии настолько привлекательными средствами. Металл однозначно красив, но непонятно, как постороннему зрителю относиться к таким скульптурам: как к памятникам, или искусству, или психологическим портретам, или китчу? Они мне о чем-то сообщают относительно чувства избранности, которое каждому человеку может быть доступным, когда он устанавливает отношения с чем-то большим его, с Духом, будь то источник в формально священном контексте или в бытовом. Но здесь показаны вехи в утверждениях, способствующих восхождению демагога, который был готов с легкостью перечеркнуть вековое наследие христианской традиции для укрепления своей преемственности. Отсюда неудобное чувство смешанности чистых архетипов бытия с необузданной пропагандой.

За забором, украшенным фотографией оригинальной церемонии освящения храма в XIX веке, в процессе реконструкции находится этот же храм, со шпиля которого позолоченный Ангел Морони озирает сейчас строительные леса и краны, поднимающие поддоны. Мормоны жертвуют строго десятую часть своих доходов церкви, обеспечивая ее надежной материальной основой, что, как отдельно взятый факт, может выглядеть похвальным. На фоне гордого храма стоит еще более высокое «Церковное офисное здание», внешне похожее на типичный постмодернистский бизнес-центр из тех, что стало принято строить повсюду со второй половины XX века. Признаюсь, стилистический контраст между храмом и офисной башней режет мне глаз, но похоже, мормонская церковь приветствует такие прагматичные контрасты как подтверждение динамичности ее веры. Подобные течения встречаются и в более общепринятых руслах христианства. Говорят, что со смотровой площадки мормонского Церковного офисного здания открывается отличный вид как на горы и Великое Соленое озеро, так и на Храм Солт-Лейк сверху. Пожалуй, улучшение вида на Бога зависит от других условий.

 

 

 

 

Мормонской Скинии принес десятилетия славы даже за пределами веры одноименный хор. Интерьер Скинии обладает пышностью великой масонской ложи. Таблички объявляют, что здание открыто для самостоятельных экскурсий, но во главе Скинии молодая женщина в старомодном платье ведет небольшую группу экскурсантов, которые смотрят на нее с середины зала. Обрамленная полукругом мягких красных мест и осененная трубами огромного органа, она по очереди роняет на стол три зерна. Каждое падение отчетливо слышно, что иллюстрирует исключительность акустики.

 

 

Через дорогу находится мормонский генеалогический центр, предлагающий помощь в определении предков, нуждающихся в молитвах. Рядом с ним стоит бревенчатый домик, сохранившийся с времен мормонских первопроходцев. Рядом с домиком находится музей церковной истории, где я замечаю много международных посетителей. Музей отображает этапы становления церкви, начиная с молодого Джозефа Смита, получающего свое первое видение в лесу, до взрослого Смита, находящего золотые пластины. Реплика этого легендарного исчезнувшего сокровища выставлена в стеклянном шкафу. Мужчины в костюмах и женщины в скромных платьях ждут вопросов и ухаживают за экспозициями, стремясь взаимодействовать с посетителями, при этом сохраняя вежливую сдержанность. Женщина, ведущая группу детей, обращает их внимание на фотографию в раме: «Это камни-прорицатели». Маленькая девочка восклицает: «Я знаю о них!» Вместе с ангельским руководством, по словам Смита, гладкие яйцеобразные камни служили орудием посредничества, которое он использовал для перевода письмен на золотых пластинах на английский, напоминающий язык Библии короля Иакова.

 

 

Коллекция музея также включает домашние предметы — корродированную ложку, кожаный кошелек, винтовку, сундук с инициалами владельца, выложенными латунными заклепками — из жизни основателей мормонизма. Такие артефакты переплетаются с предметами, направленными на продвижение веры — ранним песнословом, рукописями церковного учения и печатным станком, использованным для печати первых пяти тысяч экземпляров Книги Мормона. Каждый предмет обладает своей красотой, отчасти благодаря возрасту или хотя бы добротному воспроизведению винтажного источника. Например, копия камня с изображением улыбающегося солнца. Такие камни служили капителями в пилонах раннего храма, построенного до переезда в Юту, но уничтоженного поджогом и природным бедствием после того, как преследования заставили мормонов покинуть это место и отправиться дальше на запад. Посмертные маски Смита и его брата Хайрама также выставлены в музее, наряду с одеждой, в которую Хайрам был одет в момент своей гибели. За два года до освящения храма в Иллинойсе братья были застрелены антимормонской толпой, напавшей на небольшую городскую тюрьму во время их задержания в ожидании суда за предательство и разжигание беспорядков. Сегодня сохранившееся тюремное здание принадлежит мормонской церкви и служит памятником ее веры.

 

 

Сопроводительные материалы также поясняют взгляды ранних церковных лидеров на практику многоженства, описанную как вариант, поддерживаемый откровениями Смита, несмотря на противоречия с социальными нормами. Основная мормонская церковь уже больше ста лет запрещает многоженство, но остаются фундаменталисты, которые вопреки религиозным и государственным уставам сохраняют верность этому обычаю, исторически лежащему в основах мормонизма.

Наконец, выставка включает предметы из истории переселения мормонов в Юту, такие, как телега, запряженная волами, плуг, пара ножниц для стрижки овец и скрипка, привезенная из Англии. Иллюстрируя реальные жизни их владельцев, экспонаты как бы придают более устойчивую узаконненость тем незаурядным представлениям, которые их побуждали.

 

 

В соседних районах города стоят такие исторические немормонские церкви, как католический собор Святой Марии Магдалины и православный собор Святой Троицы, которые свидетельствуют, в частности, о ранних потоках мигрантов из Ирландии, Италии, Греции, России и Сербии, часто для выполнения опасной работы в рудниках и при строительстве железных дорог. Не только мормоны приезжали в Юту в поисках возможностей. Сегодня в Юте больше не преобладает мормонское население, хотя немормоны иногда утверждают, что чувствуют давление в этой среде. Когда пара строителей в оранжевых жилетах проходит мимо меня по краю площади, их ироничное замечание об Ассамблее заставляет заподозрить, что они принадлежат к недовольной касте.

 

На углу улицы рядом с гостиницей я останавливаюсь у ящика и беру бесплатный экземпляр «Дезеретских новостей». Эта официальная мормонская церковная газета связана со множеством других церковных медийных и благотворительных организаций, названных «Дезерет» по слову из Книги Мормона, которое, согласно Смиту, означало «пчела» на языке древних израильских переселенцев в Америку. Те, как сообщается, привезли с собой пчел, утверждая свою разумность. Мормонские лидеры первоначально предложили создание «Штата Дезерет», прежде чем получили одобрение на основание Юты, названной в честь местного коренного племени. Тем не менее, образ улья, символизирующий трудолюбие и самодостаточность, продолжает представлять Юту, часто сливаясь с традиционной американской патриотической символикой. Некоторые пешеходные переходы в Солт-Лейк-Сити имеют узор в виде сот, подчеркивая эту тематику. Заголовок на первой странице свежего номера «Дезеретских новостей» провозглашает: «Стратегия роста Юты может направить будущее Америки.»

 

 

Почти полтора века назад мормонка из Юты — жена старейшины и одна из многочисленных дочерей мормонского вождя Бригама Янга — переписывалась с графом Львом Толстым, упоминая «Дезеретские новости» и устраивая отправку ему Книги Мормона и биографии Джозефа Смита Дезеретской книгоиздательской компанией. Дневниковая запись Толстого указывает на то, что после положительного впечатления от самой переписки великий граф пришел в ужас от мормонской литературы, что вдохновило его на характерные размышления об обманчивости всех религий. При этом несколько лет спустя Толстой высказал послу США как отрицательные, так и условно толерантные взгляды о мормонах: согласно послу Эндрю Уайту Толстой считал, что хотя мормонская религия состоит «на две трети из обмана», мормонский принцип целомудрия до брака заслуживает уважения. По словам посла, Толстой также сказал, что «в целом он предпочитает религию, которая заявляет, что выкопала свои священные книги из земли, такой, которая притворяется, что они были спущены с небес.» Годами позже мормонский знакомый посла создал приукрашенный вариант этого разговора, приписывая Толстому утверждения о преимуществах и потенциально большом будущем мормонизма как мировой религии. Именно последний, вольный вариант взглядов писателя охотно повторяется в изданиях мормонской церкви. Интересно, в таких случаях факты проверяются редакторами или принимаются на веру?

 

 

3. Крепко держась за компас Лиахона

 

Начав свой третий день в Солт-Лейк-Сити, я задумываюсь о том, как лучше понять мотивацию мормонской жизни. После конференц-сессий по эволюции англоязычных словарей и последней стилистики Ассошейтед Пресс я посещаю местный филиал магазина «Дезеретская книга», который делит пространство с кафе мороженым Университета Бригама Янга, расположенным через улицу от Храма Солт-Лейк. Два дома-музея Янга — второго президента мормонов, который привел их в Юту — сохранены на одном из углов площади Храма. Янг держал много домов, имея больше пятидесяти жен и столько же детей.

Как только я вхожу в книжный магазин, меня немедленно приветствуют две продавщицы средних лет.

«Можете порекомендовать что-нибудь, что поможет немормону понять мормонскую церковь?» — спрашиваю я.

«Книга для нечлена СПД? — размышляет одна из женщин. — Давайте подумаем». Я все больше убеждаюсь, что члены этой церкви сегодня часто применяют ахроним «Святых последних дней» вместо исторического неформального наименования «мормоны», но к акрониму мне привыкнуть трудно. На самом деле мормонская церковь теперь предпочитает произнесение полного формального названия — Церковь Иисуса Христа Святых последних дней — чтобы подчеркнуть ее связь с учениями Иисуса Христа. Но можно понять, почему даже члены этой церкви порой ограничаются простым, нейтрально звучащим сокращением.

Женщины консультируются с деловитым сотрудником, который сразу же предлагает: «Баллард, «Наш поиск счастья»». Продавщица Сюзанна ведет меня к уютному уголку, обозначенному как раздел «Голоса Евангелия». Она достает тонкий томик с фотографией закатной озерной природы на передней обложке и серьезным церковным старейшиной в костюме и галстуке на задней. Другие полки демонстрируют Книги Мормона и Библии в различных переводах и адаптациях, от версии короля Иакова до более поздних изданий, а также многотомные записи церкви.

 

 

Поблагодарив Сюзанну, я спрашиваю, может ли она порекомендовать что-то об отношении ее церкви к библейскому канону. Она ведет меня в другой раздел, полный комментариев, и выбирает книгу «Принципы Евангелия». «Я хотел бы написать журнальную статью о вашей вере, — объясняю я. — Это русский журнал о культуре. В России мало знают о вашей вере».

Искренне желая помочь, Cюзанна спрашивает о моих собственных убеждениях и доброжелательно отвечает: «Для нас все связано с Иисусом Христом. Я так его люблю и всегда нахожу силу в его словах».

«У вашей церкви увлекательная история. Какие ценности, по-вашему, сделали ваше поселение здесь, в Юте, столь успешным?»

«Каждый из нас старается быть ответственным за себя, — говорит она. — Мы усердно работаем и стараемся не зависеть от правительства. Если происходит что-то плохое и нам нужна помощь, нормально попросить о ней, но мы должны делать свою работу».

«Считаете ли вы мормонскую веру особо американским феноменом?»

«Нет, — отвечает она. — Наш пророк, Джозеф Смит, родился в Америке и жил здесь, но у него была роль в мире, и его послание — для всех. Вот почему мы отправляемся для миссионерской деятельности, потому что заботимся о мире». Она выбирает брошюру, сосредоточенную на Смите, и несколько листовок: статьи веры, заявления о живом Христе и провозглашение святости семьи. «Вам это тоже может понравиться, — добавляет она, передавая мне журнал о мормонских храмах, начиная с того, что через улицу. «Вся наша жизнь сосредоточена на наших храмах, — объясняет она. — Не переживайте, ничего из того, что мы публикуем, не стоит дорого».

После того, как она дает мне последний номер мормонского журнала «Лиахона» — названного в честь компаса, движимого верой, который использовали древние израильтяне-переселенцы, согласно Книге Мормона, — она оставляет меня продолжать осмотр. Я останавливаюсь на некоторое время у большого выбора блокнотов для ведения духовного дневника, а затем у раздела биографий, который включает не только церковных деятелей, но и героев американской истории. Среди последних особенно выделяется Авраам Линкольн. Мормоны почитают Линкольна, хранителя единства Америки, почти как одного из собственных пророков.

 

 

На кассе я снова вижу Сюзанну. «Можно угостить вас мороженым? — спрашивает она. — Наше кафе вон там».

Я вежливо отказываюсь, но выражаю уверенность в том, что мороженое вкусное. У сельскохозяйственного факультета каждого университета в Юте есть традиция делать собственное мороженое. «Ваше, вероятно, лучшее,» — говорю я.

«Это правда,» — говорит Сюзанна, улыбаясь и отправляя меня в путь с пакетом литературы.

 

Тем же вечером, во время гала-банкета конференции редакторов, я оказываюсь за столом с эльфоподобным мужчиной, чьи сохранившиеся волосы окрашены в ярко-зеленый цвет. Он, как выясняется, начальник трех молодых женщин справа от него. Все они устроились на работу своей мечты, редактируя плодовитого фантаста Брендона Сандерсона, который живет в Юте, является мормоном и настолько популярен, что основал здесь авторскую издательскую компанию Dragonsteel. Вероятно, убеждения Сандерсона усиливают толерантность к его вере среди немормонских читателей.

Согласно фантасту, он «молился над Книгой Мормона. Я молился об истинности истины. Я чувствовал сильное свидетельство — сильную силу — внутри себя, которую я не могу отрицать. … Это то, что я не могу доказать с помощью науки, и я с уважением отношусь к тем, у кого есть проблемы с верой во что-либо, имея в качестве доказательства только чувство. Однако это мое доказательство.»

И так, очевидно, можно жить и творить. Сандерсон даже построил себе подземное логово — своего рода личный храм — для удобства и вдохновения во время сложения саг о воображаемых мирах. Так для кого-то эта обетованная земля становится еще более обетованной. Старательно проработанные поля мечты дают все новые всходы.

 

 

4. К генеральной конференции сознания

 

На следующий день, после сессии по межкультурной чувствительности в редактировании, наступает время моего отъезда из Юты. Когда я в последний раз иду по улице Саут Уэст Темпл, я прохожу мимо групп аккуратно одетых Cвятых последних дней. Как и раньше, некоторые встречают меня приветствиями. Таблички их конференции, которые они носят, похожи на ту, что я только что снял с себя. Вопреки стереотипам, никто из мормонов не обращался ко мне с прозелитизмом за время моего пребывания здесь. Возможно, некоторые ведут себя иначе в других обстоятельствах, но все мормоны, с которыми я встречался здесь или в других местах, либо оказались открытыми и дружелюбными, либо слегка сторонились, в любом случае воздерживаясь от излишнего сближения.

 

 

Это именно та суббота, о которой говорил мне «семидесятник», когда я приехал. Наступает пик весенней генеральной конференции. Чем ближе я подхожу к площади Храма, тем плотнее улицы заполняются костюмами и скромными платьями. Платформа электрички переполнена, как и вагоны, но все ведут себя вежливо. В аэропорту я замечаю группу парадно наряженных мормонов, один из которых, держась с большой уверенностью, даже одет в костюм малинового цвета, как новый русский, заставляя предполагать его принадлежность к особому рангу — то ли мормонскому, то ли чисто компанейскому. Меня все сильнее охватывает неожиданное чувство ностальгии по пережитому в Солт-Лейк-Сити, вместе с острым желанием поскорее уехать и отдышаться, ища объективности в просторах другой субъективности. После всего лишь нескольких дней в Солт-Лейк-Сити кажется странным, что вскоре я вряд ли увижу так много мормонов одновременно. Но это ничего. В других местах разнообразие проявится по-другому.

 

На обратном рейсе в Калифорнию я читаю «Наш поиск счастья» старейшины Балларда и смотрю в окно. Иногда одновременно. Виды кажутся иными, чем на пути в Юту. Безлюдные просторы американской пустыни теперь выглядят наполненными присутствием — для меня нет, не мормонским, но умеренно универсальным. Эти земли, пожалуй, остаются открытыми как символы и творческого потенциала, и просто созерцания, принимая мои мысли о лабиринтах мормонских троп, но и допуская выходы из них. Местами пустая доска дикой природы нашей Земли зарастает цивилизацией, но за природой и ее Творцом всегда остается право служить мерилом всего, что придумывает человечество.

 

 

Мормоны решительно вложились в собственный опыт и сложные представления о целостности, выстраивая лабиринты стен общин по всей планете. Каковы бы ни были наши собственные традиции и выбор, хотелось бы, чтобы с не меньшей настойчивостью мы стремились к счастью — входя в лабиринты и выходя из них, ища при этом вертикаль истины, которая сохраняет соленость соли земли.